Глава 29

Жизнь при минус 40

Мое открытие Северо-Востока страны

Честно говоря, на протяжении всей командировки я удивлялся, почему было выбрана цифра именно 40. Уже первая остановка в аэропорту колымского поселка Сеймчан нас насторожила. «Граждане пассажиры, – объявила стюардесса. – Температура воздуха в поселке минус 46 градусов». А нам предстояло лететь дальше на Север, за Полярный круг в Билибино, поселок золотодобытчиков, строителей и геологов, где недавно началось сооружение первой в мире заполярной атомной станции.

Встреча с морозом была довольно приятной. Густая полоса тумана застилала летное поле. Ленивое зимнее солнце было обозначено на небе лишь расплывчатым контуром. Первое, что я ощутил прямо на трапе самолета, щекотание в носу и невозможность глубоко вздохнуть и дышать ртом. Легкие рефлекторно сжимались, и воздух застревал где-то в гортани. Причем вдох и выдох сопровождались каким-то осязаемым шорохом. Через десяток секунд приятное покалывание охватило щеки и уши. Я лихорадочно пытался вспомнить столь знакомое покалываение. Вспомнил! Вы когда -нибудь были в парилке? Так вот, когда напускают слишком много пару, то появляется аналогичное покалываение. Странное родство ощущений: +80 и –50. До здания аэровокзала каких-нибудь 50 метров, а ботинки уже промерзли насквозь (но я готовился – в рюкзаке лежали валенки). Через пару минут я уже переобулся и пил в буфете вокзала крепкий сладкий чай.

Пока техники прятали моторы нашего краснокрылого Ил-14 в специальные чехлы, мы наслаждались новым для нас ощущением, то и дело выскакивая на улицу. Минут через пять молодой мужчина в форме полярного летчика позвал меня: «Эй, друг, щеку отморозил. Потри рукавицей». Глянул в зеркало – на правой щеке появилось белое пятно.

Следующая посадка уже в заполярном аэропорту Черский. Температура – минус 48. Не успели мы вдоволь налюбоваться красотой заснеженных берегов реки Колымы, как монотонный голос диктора испортил нам настроение: «Граждане пассажиры, ожидающие вылета в Билибино. Ваш вылет отменяется по метеоусловиям аэропорта Билибино». – «Пятый день подряд, – вздохнул сидящий рядом с нами мужчина в мохнатых собачьих унтах. Значит, в Билибино мороз далеко за 50 и туман такой, что не подойти».

Моя командировка была под угрозой срыва. И не потому, что мы никак не могли уложиться в заданные минус 40 (над этой цифрой мы уже подшучивали и ждали ее, словно жаркого лета). Нам не терпелось попасть в этот загадочный Билибино, но два дня бесцельных ожиданий и шатаний по Черскому принесли нам несколько полезных наблюдений.

На окраине Черского мы увидели небольшой рубленый деревянный домик охотника с оригинальным утеплением. С наступлением морозов старик облил стены домика водой, облепил снегом и снова облил водой. Получился своеобразный панцирь. Никакой ветер не в состоянии был продуть его, в нем было на редкость тепло и уютно. Когда мы гуляли по поселку больше 15 минут, то обязательно заходили к нему греться. Старый охотник оказался на редкость разговорчивым и занятным человеком. От него мы узнали, что только на Севере можно встретить «горбатые» реки. Секрет такого явления довольно прост – мелкие северные реки в 50-градусные морозы промерзают до дна, а поскольку вода при замерзании расширяется (это мы заметили, оставив без присмотра на крыльце бутылку с пивом), то к середине реки, где глубже, лед поднимается выше. У ветеранов Севера множество полезных примет и советов, без которых вновь приехавшим было бы трудно. Вот, к примеру, наледи. Явление для Севера довольно частое. От давления воды реки на замерзший лед он в конечном счете где-то все-таки лопается, и вода выступает на поверхность. На километры вокруг образуется влажный лед, который со временем затвердевает, но неподалеку появляется такой же парящий кашеобразный лед. Как перебраться по такому льду на другой берег, чтобы не промочить насквозь сапоги или валенки? Надевать резиновые сапоги? Но на таком морозе резина моментально лопнет. Выход донельзя прост – в прорубь слегка окунают валенок или сапог и быстро вынимают из воды на мороз. Обувь моментально покрывается коркой льда. Повторив эту операцию несколько раз, получите самую непромокаемую на морозе обувь. Теперь главное – не сгибая ног, осторожно перейти на другой берег, а там, постучав ногой об ногу, освободиться от ледяного панциря и идти дальше.

Самое незабываемое впечатление от Черского – последнее солнце перед полярной ночью. Оно взошло часов в 11. Огненнокрасное в виде огромного огурца. До его появления весь горизонт светился приятным розово-оранжевым цветом и переходил в нежную сиреневатую голубизну. Оно было на горизонте каких-нибудь минут 20. Затем еще с час горизонт был таким же розовым, становясь постепенно темнее, пока не стал совсем синим. Теперь солнце появится вновь лишь через два месяца.

И все же, как ни красиво было в Черском, я решил пробираться дальше, в Билибино. До Билибино 296 км, и добраться туда, кроме самолета, можно было только по зимнику. «Зимник» – такие трассы существуют только на Севере. В конце сентября – начале октября, когда ударяют 40-градусные морозы и топкая чукотская тундра «встает», мощные бульдозеры и снегоочистители прокладывают в непроходимой снежной целине временную дорогу. Именно «зимники» являются зимой основными жизненными артериями на Севере. По ним из арктических портов в глубь Чукотки осенью, зимой и весной доставляются необходимые грузы, приходящие летом в арктические порты морем.

Не дожидаясь летной погоды, решаюсь идти по зимнику. В кабине четырехосного бензовоза «Уралец» настолько тепло, что приходится раздеваться. Остаюсь в одной рубашке, а за окном, между прочим, легкая поземка, мороз за 50. Мой водитель Анатолий Галдин, 30-летний русский парень из Воронежа, уже шесть лет на Севере и охотно рассказывает о всевозможных происшествиях, случающихся на трассе. «Когда машина исправна, мороз не страшен. Сиди себе да баранку крути. Устал – можно прямо тут и перекурить. Но если что с машиной случится, тогда дела плохи. На морозе гайки крутить – не чай хлебать. В варежках работать трудно (как говорится, в варежках работать, что с бабой в портках спать), а к голым рукам гайки так и прилипают. Через каждые две-три минуты приходится бегать греться. У нас на Чукотке своего рода закон выработался – по одиночке в рейс не ходить. Если кто «загорает», сразу пара машин на помощь спешит. Труднее, когда сильный туман. Едешь, как в молоке, – видимость не больше трех метров. Ну, и самое страшное испытание – это пурги. Они, правда, в сильные морозы не бывают. Так, градусов под 49, не больше. Бывало едешь – ничего не видно, ни дороги, ни вешек. Выйдешь из машины, отойдешь метров на 5, поставишь лопату, а сам в кабину. До лопаты доедешь и снова метров на 5 отходишь. Вот так и бегаешь весь день от машины к лопате и обратно».

В последние годы работать стало легче. Машины обули в морозостойкую резину. А ведь несколько лет назад в морозы за 50 резина с покрышек слезала, как кожа после ожога, и они лопались с грохотом – десятками стояли машины, как говорят водители, «разутыми» посреди дороги. Перед тем как трогаться, водители прогревали колеса факелами.

На полпути в Билибино – профилакторий. Остановка. Водитель обязан сдать машину на профилактику и идти спать. После теплого душа и горячего ужина сон приходит мгновенно. Через 8 часов дежурная будит – пора дальше.

Билибино встретило нас клубами пара, который валил отовсюду – из открытых форточек, из труб электростанции, из выхлопных труб автомашин и ртов прохожих.

Северяне любят красиво одеваться. Одетые по последней моде молодые люди (средний возраст билибинцев не превышает 30 лет), сидящие в кафе или на работе, мало чем отличаются от «материковских» («материком» здесь называют все, что не относится к Северу. Вероятно, это связано с тем, что добраться сюда можно, как и на остров, только самолетом). Однако внешний вид северян моментально преображается, как только они выходят на улицу. На ногах теплые валенки или торбаса (национальные сапожки из шкуры с голени оленя, расшитые бисером и меховой вышивкой). К сожалению, даже лучшие образцы зарубежной обуви не в состоянии выдержать сильные морозы (особенно искусственная кожа и пластик лопаются через десять минут, проведенных на чукотском морозе). На голове шерстяные платки и модные ныне шапки из меха песца, зайца и лисы. Длинные уши шапок в сильные морозы можно обернуть вокруг шеи. Мужчины, как правило, ходят в куртках из плотного брезента на собачьем меху или цигейке. А выбор женских пальто на меху практически неограничен. При всем разнообразии одежды в глаза бросается полное отсутствие заменителей. Одежда для северян шьется из чистой шерсти, хлопка или настоящего меха. Обувь из настоящей кожи и на войлоке. Ведь мороз шутить не любит! Иногда на улице встречаются люди, с головы до ног одетые в национальную одежду из оленьих шкур. Это оленеводы, приехавшие из тундры в поселок по своим делам.

Поначалу меня несколько удивило обилие деревянных домов. В наш-то ХХ век… Однако старожилы уверяют, что в деревянных домах теплее, чем в каменных. И тем не менее в поселке выстроено уже шесть пятиэтажных крупнопанельных домов, отвечающих современным северным стандартам. Есть, правда, в строительстве свой северный «уклон». Во-первых, дома ставятся ближе друг к другу, чем на «материке». Это вызвано не в последнюю очередь не только чрезвычайно высокими затратами на прокладку коммуникаций в вечной мерзлоте, но и попыткой создать своего рода ветрозащитные полосы. Кроме того, дома на вечной мерзлоте всегда строятся с использованием метода гидрои парооттайки. Оттайка грунта необходима для его предварительной осадки, чтобы уже готовый дом впоследствии не покосился и не упал. Метод этот заключается в том, что в мерзлый грунт вводятся иглы, по которым подается пар или вода. Мерзлота оттаивает, и в полученные скважины загоняются железобетонные сваи, на которых впоследствии строится фундамент. Таким образом, между зданием и грунтом создается своеобразная воздушная подушка. Все инженерные коммуникации, водопровод и канализация убираются в специальные утепленные короба. В случае оттаивания грунта под дом по специальным трубам подводят морозный воздух, и грунт снова становится тверже гранита. Иногда, в зависимости от структуры грунта, можно вести строительство и без свайного основания. В данном случае довольствуются обыкновенной оттайкой и осадкой грунта.

Есть на Севере и некоторые, на первый взгляд, не заметные особенности в строительстве. В заполярном домостроении с успехом используют отходы от местных тепловых электростанций – золу и шлак. Золобетон, газобетон и шлакоблоки являются не только легким строительным материалом, но и отличным тепло- и звукоизолятором. Бросается в глаза и более высокое расположение окон в зданиях. Это не только увеличивает освещенность помещения в короткие световые дни Заполярья, но и заметно уменьшает сквозняки.

Люди, работающие в Заполярье, имеют много свободного времени. Не в последнюю очередь это объясняется и чисто климатическими особенностями. Вполне понятно, что при температуре ниже 50 или даже под 50 градусов северяне не слишком охотно ходят гулять. Чем же занимаются они в это время? В 1970 году будет построена ретрансляционная станция «Орбита», которая будет принимать телетрансляции через спутник связи. А пока что статистика показывает, что билибинцы очень много читают. 11-тысячный поселок (включая 2 тысячи детей) выписал на 1969 год 34 587 газет и журналов. В поселке работает школа искусств, где можно учиться играть на фортепьяно, аккордеоне, баяне и скрипке, обучаться живописи и танцам. Северяне очень любят спорт. Однако на первом месте стоят не коньки и не лыжи, как казалось бы, а волейбол, настольный теннис и бокс. Дело в том, что при температуре ниже 40 градусов коньки перестают скользить по льду.

Особенно много свободного времени бывает при морозах ниже 50 градусов. По трудовому законодательству в эти дни трудящимся, занятым на наружных работах (крановщики, каменщики, бетонщики и т. п.), начисляется средняя сдельная зарплата, и они освобождаются от работы. Как мне удалось убедиться, морозы иногда облегчают жизнь. В одном из поселков я мог наблюдать, как молоко разливали на морозе по специальным формам и затем в замороженном виде брикетами грузили в самолеты и отправляли дальше на Север. Подобным же способом местные чукчи и эскимосы добывают и сохраняют воду.

У северян есть много слабостей. Одна из них – телеграммы. Поначалу я был несколько удивлен, когда увидел, как жители поселка отправляли своим знакомым и родственникам на «материк» целые письма-телеграммы. Потом все встало на место – объяснение довольно простое. В связи с частыми морозами аэропорт бывает закрыт неделями и почта не отправляется очень долго. Стоимость по телефону оставляет зачастую желать лучшего. Вот так и получилось, что северяне, зарабатывающие очень неплохо, предпочли не самый дешевый, но наиболее быстрый и надежный вид связи – телеграф.

Живя целую неделю в Билибино, я, естественно, вникал в самые разнообразные области жизни северян. Иногда мои наблюдения носили прямо-таки сенсационный характер. Например, я выяснил, что северяне потребляют иногда до 1 кг мяса в день – холод требует много калорий! Второе мое открытие – на Севере пьют очень крепкий и притом в большом количестве чай. Получается, что в среднем на человека здесь приходится свыше 2 кг чая в год. Смею заверить, что лучшего согревающего напитка, чем янтарного цвета чай из натопленного льда или снега, я не видел. Северяне – очень гостеприимный народ. Может быть, это вызвано отдаленностью от других населенных пунктов и суровой окружающей природой, где человек человеку действительно друг, товарищ и брат.

Если вы впервые приезжаете в эти края, то старожилы не преминут попотчевать вас строганиной – мелко наструганной свежезамороженной рыбой. Причем подается к водке или разведенному спирту (по старому северному обычаю, который постепенно выходит из моды, спирт разводят по крепости параллели, на которой вы находитесь. К слову, Билибино находится за 70-й параллелью).

Не могла не броситься в глаза та забота, которой окружены дети Заполярья. В детских садах, где они проводят все свое время с утра и до позднего вечера, им созданы максимальные условия. Искусственное солнце, обилие зелени, крытые веранды, где они спят после обеда и гуляют в свободное время, устланные коврами комнаты, оранжереи и ванны с хвойной водой. Глядя на этих детишек, понимаешь, что люди пришли сюда всерьез и надолго.

Последний день моего пребывания в поселке я провел в… больнице. Мне захотелось узнать, как же влияет этот суровый климат на здоровье людей. Просмотр личных карточек и беседы с врачами показали, что в Заполярье очень немногие страдают такими заболеваниями, как ангина, грипп или катар верхних дыхательных путей. Относительно часто встречаются жалобы на головные боли и вялость, связанные с изменением атмосферного давления, вызванного сильными морозами и северным сиянием. Первое место среди не столь уж распространенных на Севере болезней занимают сердечно-сосудистые заболевания (как-никак, здесь в основном работают люди молодого поколения). Врачи с удовольствием отмечают, что в районах континентальной Чукотки с очень сильными морозами ревматизм протекает более благоприятно, чем в средних районах страны и на побережье Чукотки. Акушеры отмечают повышенную рождаемость и низкую смертность в Билибино. За восемь лет существования поселка в больнице не было зарегистрировано ни одного случая заболевания крови. Отчасти это объясняется молодым составом поселка. Диетологи отмечают резкое повышение аппетита на Севере, что связывают с перестройкой организма в связи с повышенным потреблением калорий.

И все-таки мне довелось пережить в Билибино температуру минус 63 градуса! Натянув ворот шерстяного свитера на нос, я спокойно дышал ртом и даже переговаривался на улице. Сухой мороз без ветра переносится хорошо. Жизнь в городе не замирала. Люди ходили на работу, в кино, в ресторан «Золотинка». Мамы укутывали своих детей и на санках отвозили в детские сады. Одним словом, человек способен жить и работать при таких температурах. А вот металл… Не думал я, что такой извечный друг человека, как железо, при очень низких температурах становится хрупким и может рассыпаться на кусочки подобно стеклу.

Иногда говорят, что на Севере-де любят выпить. Это – сплетни! Употребление алкогольных напитков перед выходом на мороз может кончиться плачевно, ибо организм быстро охлаждается и теряет сопротивляемость холоду. И уж ни в коем случае не пьют на морозе. Во-первых, даже столь признанный напиток, как русская водка, и то замерзает на морозе. Не замерзает лишь спирт. Но пить алкоголь, охлажденный до 50 (пусть даже до 40) градусов, равносильно самоубийству, ибо он сжигает пищевод. Другое дело в теплой уютной квартире, в кругу друзей и соседей… без выхода на улицу!

Я расставался с Билибино с чувством глубокого уважения к людям, которые в трудных условиях осваивают эти богатые края. И еще я понял, что золото, которое здесь добывают, это не просто красивый драгоценный металл, но и трудный металл, добываемый поистине героическим трудом.

Уж такая у меня натура – куда ни приеду, сразу друзья-товарищи появляются. Нюх у меня какой-то особый на хороших людей. Вот и на Мысе Шмидта, куда я заскочил на пару дней проводить очередную партию грузов на полярную станцию с моим коллегой с анадырского радио Адольфом Давыдовым, случилась пара забавных случаев.

Началось все с того, что к нам подошла молоденькая журналистка из глубинки и спросила, зачем в самолет грузят сено. Что-что, а пошутить я умел с детства. Говорю: «А вы, что, не слышали – мамонтенка в мерзлоте нашли! А он оттаял и ожил! Уникальный случай! Кормить-то его надо, вот сеном попробуем». Такую сенсацию для районной газеты вряд ли кто пропустит. Она сорвалась с места и бегом на метеостанцию звонить в район, чтобы срочно передать новость в номер. Через пару минут возвращается вся в слезах. «Вы из меня посмешище сделали. Там дяденька надо мной посмеялся и сказал, что такого за всю его полярную жизнь не было». – «Девушка, да вы не волнуйтесь. Какое сегодня число?» – «Первое апреля!» – «Так что считайте, что это первоапрельская шутка». На том и разошлись. А сами решили познакомиться с этим полярником.

Обыкновенный мужичок в грубом сером свитере стоял у плиты и готовил яичницу. В огромной сковороде скворчали кусочки сала с нарезанными помидорами. Рядом стояла большая коробка яиц.

«Спирт пьете?» – «Да!» – «Разбавленный или нет?» – «Неразбавленный! – «Ну, а я по-стариковски – разбавлю». С этими словами он налил нам по полному фужеру спирта, а себе взял полфужера виноградного сока и налил туда спирта. Пока шел разговор о выпивке, он вбил в растопленное сало все 50 штук яиц! Можно было начинать.

Спирт пить меня научил мой тесть, Николай Николаевич Кротов – старый авиатор, в свое время готовивший к полетам самого Чкалова. Перед моим отъездом в Магадан он, обычно немногословный человек, подсел ко мне. «Значит так, – начал он. – На Севере пьют спирт. Все без исключения. Так вот, запомни – никогда не пей разведенный спирт! И не запивай! Перед тем как выпить неразведенный спирт, сделай глубокий вдох и медленно выпей свою порцию. После этого медленно через рот выдохни и сразу сделай вдох носом (при этом можно занюхать кусочком черного хлеба или, на худой конец, рукавом стеганки). Но ни в коем случае не вдыхай ртом – задохнешься вмиг!» Как же я ему благодарен, сколько раз я удивлял северян моим умением пить.

После фужера спирта жирная яичница с салом и помидорами шла на «ура». Хозяин расспрашивал нас о жизни в Анадыре, Магадане, Москве. Сам нехотя рассказывал о себе. Через пару часов мы с Адиком возвращались в гостиницу. Нет, мы не были пьяны, но нас слегка покачивало. В морозном небе лениво светило затуманенное солнце, а вокруг него пять маленьких солнц. Я закрыл один глаз – все равно пять. Мы остановили парнишку-школьника. «Мальчик, скажи, пожалуйста, сколько солнц на небе?» Он удивленно посмотрел на нас. «Вы что, пьяные? Пять. Это называется гало».