Глава 31

Уголь Колымы

Мое открытие Северо-Востока страны

Уголь – то же золото

Геологи утверждают, что в магаданской земле таится более 136 млрд тонн угля. 5 млрд тонн из них уже разведаны. Свыше 2 млрд тонн разведанных запасов угля приходится на сравнительно небольшой географический район – бассейн реки Колыма.

Люди, никогда не бывавшие на Севере, часто спрашивают: а стоит ли добывать уголь в районе, где морозы достигают минус 60 градусов? Или выгоднее везти его с Приморья или Сахалина? Экономисты в один голос отвечают – выгоднее добывать на месте. Дело в том, что транспортные расходы составляют многие десятки миллионов рублей. Частые перевалки в пути приводят к потере до 3% угля. Снижается его качество за счет влажности. К тому же добыча северного угля… намного дешевле!

Колыма – рай для шахтера

Казалось бы, что уж тут легкого на Колыме? 9 месяцев зима. Однако на мой вопрос шахтерам: «Где легче работать, на Колыме или в Донбассе?» все в один голос ответили: «На Колыме».

Кто хоть раз бывал в шахтах, помнит обнаженные в поту спины шахтеров, стоящих на коленях или лежащих в неудобных позах. Это от малой мощности пластов и их конфигурации. Здесь же, на Колыме, просторные штреки – мощность пластов колеблется в пределах 3–5 метров, достигая иногда и 20 метров. Так что шахтеры ходят в полный рост. Есть и другие, довольно ощутимые преимущества.

Шахтеры Колымы работают только в мерзлых пластах – в этом принципиальное отличие от работы на «материке». В будущем, возможно, специалисты найдут эффективные способы работы в талых грунтах, но пока это область будущего, так как запасов угля в мерзлоте хватит более чем на полвека интенсивной работы. Монолит мерзлого пласта обеспечивает полную безопасность. Сухость шахты и отсутствие пыли гарантируют отсутствие таких профессиональных болезней, как атракоз, силикоз и др.

Правда, в шахтах холодно. Несколько лет назад, когда с поверхности не подавался в забой по шлангам теплый воздух, температура в шахте доходила до минус 45 градусов. Теперь в шахтах поддерживается постоянная температура минус 15 градусов. Нательное шерстяное белье, теплые куртки и сапоги, выдаваемые за счет предприятия, позволяют шахтерам практически забывать о морозе. Может быть, именно поэтому один шахтер и сказал мне: «Колыма – это рай для шахтера».

«Дедовский способ» и рекордная производительность

Спустившись в шахту, я был удивлен, увидев технику. Никаких комбайнов! Оказывается, использовать комбайн в колымских шахтах невозможно и невыгодно. Невозможно хотя бы по той простой причине, что в мире еще не создан комбайн, способный работать в столь мощных пластах. Использовать же на 5-метровых пластах комбайны, рассчитанные на 1,5 метра, – значит делать дырки и не отрабатывать пласт полностью. Кроме того, комбайн дает много пыли, которую в центральных районах осаждают водой. Здесь, в мерзлоте, этого делать нельзя, так как вода превращается в лед.

Самым эффективным оказался «камерный», предложенный местными инженерами. По этому способу проходчики проходят углю штрек – два на два метра. Позже здесь ляжет транспортер. А пока что в разных точках штрека проходчики проходят штреки поменьше (так называемые печи), которые на 80– 90 метров врезаются в пласт. А конце печи взрывники закладывают аммонит и взрывают пласт. Больше здесь люди не появляются – вся работа выполняется скреперной лебедкой. Она посылает в камеру из главного штрека ковш, который захватывает уголь и подает его прямо к транспортеру. Вот так и работают: рвут и тащат, пока маленький грот не превратится в огромную пещеру.

Этот на первый взгляд примитивный способ имеет ряд преимуществ. Во-первых, шахты Колымы не знают несчастных случаев, так как людей в лаве не бывает. Во-вторых, достигается фантастическая производительность труда – до 95 тонн в месяц на одного шахтера. Полная механизация добычи и безлюдная выемка угля позволяет к тому же отказаться от крепления в лаве и гарантирует выемку угля на полную мощность пласта. И здесь мне хочется рассказать еще об одной особенности колымских шахт.

Чтобы в Донбассе взять, к примеру, тысячу тонн угля, надо истратить до 70 кубометров крепежного леса (один кубометр такого леса стоит в пределах 6 руб.). Кубометр такого же леса на шахте «Кадыкчанская-10», где я был, обойдется уже в 82 рубля (его надо везти сюда из Приморья сначала морем, а потом по Колымской трассе автотранспортом). В Донбассе крепления приходится менять чуть ли не через месяц, а на Севере в связи с мерзлотой и сухостью в шахтах этот лес может простоять в забое 10–15 лет, т. е. практически на всю выработку шахты. Если же учесть, что при «камерном» способе крепят только главный штрек, то экономия на лесе довольно ощутимая.

Полгода в отпуске

В понятие шахтерского рая, помимо положительного воздействия мерзлоты на добычу угля, входят и льготы, которыми пользуются северные шахтеры. Всем работающим на Колыме, в том числе и шахтерам, к основному заработку начисляется местный коэффициент (на Колыме он равен 70% основного оклада, на Чукотке – 100%). Кроме того, через каждые шесть месяцев северянам причитается очередная 10–5%-ная надбавка (но не более 8 всего). Значит, проработав на Колыме 4 года, шахтер уже будет получать 150% льготных надбавок (заработок + 70% коэффициент + 8 10%-ных надбавок).

У шахтеров на Колыме установлен 6-часовой рабочий день с пятидневной рабочей неделей. Здешний шахтер имеет с учетом дополнительных северных отпускных дней, за вредность, за непрерывный стаж работы, за работу в забое и др. 54 рабочих дня, а с учетом выходных и праздничных дней получается больше двух месяцев в год. Вне зависимости от заработка, все без исключения шахтеры получают льготные путевки в санатории и дома отдыха за счет профсоюза. Кроме того, согласно существующему законодательству всем работающим на Севере государство раз в три года оплачивает полностью дорогу к месту отдыха и обратно в любой конец страны. Северянам также разрешено суммировать свой отпуск, но не более чем за три года.

В 50 лет – пенсионер

С Иваном Адамовым (48 лет), бригадиром проходчиков, я познакомился в автобусе, постоянно курсирующем между поселком и шахтой (от Кадыкчана до шахты-10 пять километров, до разреза «Тал-Юрях» 40 км. Доставка шахтеров к месту работы и обратно бесплатная)

Вечером мы собрались в двухкомнатной квартире Адамовых. Вместе с женой Евдокией (45 лет) и дочерьми Валентиной (24) и Тамарой (22) Иван Адамов приехал на Колыму в 1955 году с Донбасса, уже имея опыт горняка. Дети его окончили в Кадыкчане школу, получили в Магадане (700 км к югу от Кадыкчана) образование и теперь живут отдельно от родителей. Валентина работает библиотекарем в Магаданском пединституте, а Тамара – оператор чукотской студии телевидения в Анадыре. Иван Адамов уже дважды дедушка. Одна его внучка как раз гостила в Кадыкчане.

Адамов охотно поведал мне о своем семейном бюджете. В среднем он зарабатывает в месяц 700–750 рублей (с учетом всех надбавок и коэффициента). Его жена – зарядчица ламповой – получает 250. В Кадыкчане у них 2-комнатная квартира, за которую они платят в месяц, включая плату за воду, отопление и электричество, 20 руб. На родине у них, в Донбассе – собственный дом. На вопрос: «Сколько уходит на питание?» хозяйка дома ответила: «Мы зарабатываем достаточно много, чтобы считать деньги. Но, я думаю, что уходит больше 100, может, даже 150 рублей. После январского снижения цен, когда северные районы были приравнены по ценам к центральным районам страны, мы получили практически еще одну дополнительную надбавку».

Вообще-то на Севере Адамовы думают оставаться до пенсии. То есть еще два года, так как северные шахтеры имеют право на пенсию в 50 лет. По стажу работы Адамов – уже давно пенсионер (для получения шахтерской пенсии необходим 10-летний стаж подземных работ, который сокращен на Колыме до 7,5 года).

Я задал Ивану Адамову провокационный вопрос: «Если в северных шахтах, как вы утверждаете, легче работать, чем на «материке», то почему же вам платят такие деньги?» Он ухмыльнулся: «Практически мы зарабатываем столько же, как и на „материке“. А все остальное нам платят именно за то, что живем и работаем на Севере».

Тонна угля дешевле бутылки коньяка

Себестоимость колымского угля (с учетом 70% коэффициента!) почти не уступает донбасскому и в два раза меньше сахалинского. В настоящее время в области добывается 2 млн тонн угля в год, и она почти на 90% обеспечивает себя твердым топливом. (В некоторые районы области в связи с их отдаленностью и связанными с ней транспортными трудностями выгоднее завозить уголь морем с Сахалина и Приморья, несмотря на его большую стоимость.) Мощные угольные пласты, высокая производительность труда и сравнительно низкая себестоимость угля создают благоприятные условия для увеличения добычи угля Магаданской областью к 1975 году до 4 млн тонн в год. Отказ от завозного угля позволит области сэкономить до 15 млн руб. в год.

Есть на Колыме и такие уникальные месторождения, где стоимость одной тонны угля не превышает стоимости одной бутылки коньяка. Одно из таких месторождений носит красивое название «Тал-Юрях» (в переводе с якутского – «мерзлая река»). Незадолго на начала Великой Отечественной войны геологи обнаружили здесь выходы мощных угольных пластов (20 и более метров). Сегодня на открытой добыче в разрезе «Тал-Юрях» 100 горняков дают свыше полумиллиона тонн угля в год.

На Колыме и Чукотке есть немало и других перспективных месторождений. Однако их освоение зависит не столько от строительства самих шахт и горнодобывающей техники, сколько от транспортных возможностей самой области.

Каждый третий – ребенок

Внешне поселок Кадыкчан мало чем отличается от поселков городского типа центральных районов страны. Больница, школа, продовольственный и хозяйственный магазины, клуб со спортзалом, профилакторий для горняков, комбинат бытового обслуживания, где можно отдать в стирку белье и пошить костюм, ресторан.

Пожалуй, здесь больше, чем на «материке», детских учреждений. В яслях и трех детских садах находится 500 детей дошкольного возраста. В школе занимаются 700 человек. Для поселка с населением в 4 тысячи человек такое обилие похвально. В Кадыкчане нет семьи, где бы не было ребенка!

В поселке, правда, нет ни плавательного бассейна, ни крытого стадиона, ни телевидения (писалось в 1968 г. – Ф. Р.). Поэтому досуг северян несколько однообразен. В основном это посещение кино и чтение. Выручка книжного магазина составляет свыше 3 тысяч рублей в месяц. Неполные три тысячи взрослого населения Кадыкчана выписывают 41 тысячу газет и журналов в год.

Сильные морозы и пурги зимой зачастую срывают своевременную доставку почты в поселок. Может быть, именно поэтому здесь любят слушать радио и звонить по телефону. Местная телефонная станция на 400 абонентов может через Магадан связать Кадыкчан с любой точкой страны. (Стоимость разговора с Москвой – 48 коп. в минуту.) Высокие заработки и довольно низкая плата за телефонные переговоры объясняют тот факт, что поселок шахтеров имеет свыше 2 тысяч междугородних переговоров в год.

Я был не рожден для моря – это уже доказано литрами, которые я стравил за борт. Но… журналистский долг заставил меня вновь принять на себя эти муки. В Магадан зашел рыболовецкий сейнер с Камчатки, с капитаном которого меня познакомили год назад в Петропавловске, куда я летал на пару дней по собкоровским делам – улаживать конфликт с местным фотокором. После пары рюмок у меня дома капитан вдруг сказал: «А не сходить ли тебе с нами до Петропавловска? Море сейчас тихое. Заодно посмотришь, что такое рыбалка в море, а то все, небось, удочкой балуешься?» Правду говорят, что пьяному море по колено. Хоть я не пьянею обычно и в этот раз был трезв, но его провоцирующий вызов сработал. На листке бумаги я написал жене, которая еще не пришла с работы: «Ушел с рыбаками в море. Позвоню из Петропавловска».

По закону всемирного свинства погода испортилась, как только мы покинули бухту Нагаева. Все, что я испытывал до этого в Охотском море, как говорят евреи, – «халеймос». Как только мы вышли в открытое море, началось такое, чему даже видавшие виды морские волки были удивлены. Мы не могли ни вернуться обратно в Магадан, ни двигаться дальше. Два дня мы болтались в открытом море, полностью подчинившись стихии. Рыбаки во главе с капитаном делали все возможное, чтобы я не выбросился за борт. На третьи сутки природа сжалилась, море стало необыкновенно спокойным, я пришел в себя, и с тех пор никакая качка меня больше не берет. Вот уж поистине клин клином вышибают! Я спокойно проработал оставшиеся три дня в море с рыбаками. Очерк «Даю пеленг» тому свидетельство.