Глава 15

Трассы жизни

Мое открытие Северо-Востока страны

На Колыме и Чукотке нет железных дорог, зато свыше 4 тысяч грунтовых дорог и 5 тыс. км зимников. Грузооборот самой северовосточной части страны, большая часть которой лежит в зоне вечной мерзлоты, превышает грузооборот автомобильного транспорта крупнейших стран Запада – Франции, ФРГ и Италии, вместе взятых.

Без автомашин невозможно себе сегодня представить современного пейзажа Севера, как нельзя было представить его себе лет 20 назад без собачьих упряжек.

У немногих трасс мира есть столь определенное начало, как у главной улицы Колымы. Магаданский морской порт. Тысячи современных судов швартуются у причалов Нагаевского порта, доставляя из разных стран мира и концов Советского Союза все необходимое для Севера. Из Магадана – столицы самой северо-восточной области Советского Союза, трасса уходит на север. Колымская трасса – жизненная артерия золотой Колымы. По ней в отдаленные поселки золотодобытчиков и геологов доставляются самые необходимые грузы – техника, стройматериалы, промышленные и продовольственные товары. Петляя между похожими на гигантские волны сопками, дорога уходит в глубь континента, разветвляясь на сотни более мелких дрог, упирающихся в поселки, прииски, карьеры. Трасса взбирается на заоблачные перевалы, зигзагами уходит в долины, пересекает бурные реки колымской тайги, неся на себе ежедневно тысячи машин самых последних отечественных и зарубежных марок – ЗИЛы, КрАЗы, «Уральцы», «Татры», «Шкоды»…

Они были первыми

Первым всегда трудно. Особенно трудно было строителям первой на Колыме шоссейной дороги. С музейных стендов смотрят молодые лица ребят, приехавших в 30-е годы осваивать этот край. Но есть еще очевидцы событий тех лет, участники строительства этой легендарной дороги. Один из них – ныне начальник транспортного управления объединения «Северовостокзолото» Абрам Геренштейн (тогда – технический руководитель первой колонны) вспоминает: «Это случилось в феврале 1932 года. Продовольствия, заброшенного золотодобытчикам Колымы летом, по расчетам должно было хватить лишь до декабря. К тому же, непогода помешала вовремя разгрузить прибывший пароход. С большим опозданием на прииски, сквозь нетронутую тайгу, был послан конный обоз. Прошел месяц, а о его судьбе ничего не было известно. Приискам грозил голод, болезни. Именно в те дни родилась идея пробиться в глубь тайги на машинах, пробиться, несмотря на трехметровые сугробы снега и 50-градусные морозы.

За первую неделю было пройдено 30 километров. Дальше идти на полуторках-«Фордах» было бесполезно. В ход были пущены 60-сильные тракторы. С огромными санями-прицепами колонна из десяти тракторов двинулась в путь. Каждый километр давался с боем. Сегодня, словно страшный сон, вспоминают первопроходцы, как преодолевали горный рельеф, крутые перевалы, прижимы, коварные наледи. Вручную засыпали наледи и пласты подземных льдов. Породу возили тачками. Мороз обжигал легкие, весеннее северное солнце слепило глаза. Лопаты на морозе становились хрупкими, как стекло, – приходилось на месте ковать новые. За месяц были пройдены первые сто километров».

Ветераны смеются, вспоминая, как Геренштейн провалился вместе со своим трактором под лед. Сегодня смеются, а тогда, когда Абрам оказался вместе с трактором под куполом вспученного льда промерзшей реки и выбирался из ледяной ловушки по веревке, они здорово перепугались…

Есть на трассе отметка «203-й километр». Пролетая сегодня в автобусе дальнего следования это место, не каждый пассажир успеет даже увидеть дорожный знак, а тогда на преодоление этого участка горной трассы ребятам потребовалось 38 часов. Сегодня за эти 38 часов можно проехать по всему кольцу Колымской трассы длиной свыше 1400 км.

За год тогда было построено 263 км трассы, которой суждено было стать затем дорогой-кормилицей этого сказочно богатого, но безумно сурового края. И сегодня, отмеряя километры в кабине современного тяжеловоза, невольно восхищаешься мужеством людей, построивших в трудные предвоенные годы буквально голыми руками эту трансконтинентальную трассу.

Приказано отдыхать

Кого больше всех боятся водители? Обычно блюстителей порядка и госавтоинспекцию. Отношение к людям этой профессии, по-моему, во всех странах одинаково. Уж кто-кто, а они всегда найдут к чему придраться: то скорость превысил, то развернулся неправильно, то машину поставил не там… У нас на Севере с этим легче – инспектора в тайге встретишь реже, чем медведя. Здесь другие наказания. Любая оплошность со стороны водителя, любое нарушение правил – и пеняй на себя. Либо будешь «загорать» на морозе и ждать попутную машину, либо окажешься в кювете. В следующий раз на лихачество не потянет.

Но есть на Севере места, куда даже самые бывалые водители заходят с нескрываемым трепетом. Эти места – диспетчерские пункты. За стеклянной перегородкой – молоденькая девушка. «Вашу путевку, пожалуйста». Тренированный взгляд скользит по путевому листу водителя: загрузка, пункт назначения, время получения путевки, время убытия из предыдущего пункта… – «Путевка останется у нас – идите отдыхать!»

На Севере действует закон – после 12 часов с момента получения путевки и убытия с предыдущего пункта водитель обязан отдыхать. Никакие мольбы со стороны водителя (ремонтировался на трассе и успел уже поспать в кабине, хорошая погода – успею проскочить до следующего пункта, ссылка на то, что дома ждет жена или теща) не помогут. «И ведь надо же, – жаловался мне один водитель, – сажают на место диспетчера, как правило, молоденьких симпатичных девчат. Другую «пульнул» бы как следует, а эту как-то неудобно…»

В шоферском профилактории (а их в области 20) встречают, как дома. Сначала теплый душ. Потом рабочая одежда сдается в гардероб и взамен получают полосатую пижаму и тапочки на войлоке (чтоб тише ходить и не мешать другим). Здесь же по коридору столовая. В комнатах по 4–6 человек, мягкая постель, на столе газеты, журналы. На окнах – цветы. Если сон не идет, можно выйти в холл – сыграть в бильярд, посмотреть телевизор.

Ровно через 8 часов дежурная разбудит водителя, выдаст ему его рабочую одежду. Молоденькая девушка-диспетчер возвратит путевку и пожелает хорошего пути.

Горе тому, кто попытается проскочить диспетчерскую с целью сэкономить время – лишение водительских прав как минимум на полгода обеспечено.

Работники дорожных дистанций северных трасс – все равно, что врачи скорой помощи. В любое время дня и ночи, в самую лютую непогоду они выходят на дорогу, чтобы обеспечить безопасность движения. На Севере очень звучные и красивые названия мест – «Амгуэма» (по-чукотски – широкая, полноводная река), «Санга-Талон» (звучит почти по-испански, а на самом деле – обширные луга, по-эвенски). Дорожники могли бы с полным правом дать этим и сотням другим названия более сурового определения.

Как-то мне пришлось услышать шутку, что Ньютон рано умер, не успев вывести «закон всемирного свинства». По этому «закону» бутерброд обязательно падает маслом вниз, а погода портится под праздники. Не пытайтесь убедить колымских дорожников в обратном. Они приведут вам сотню доводов и примеров в защиту последнего.

8 Марта – Международный женский день. Дома готовятся к семейным ужинам, наряжаются гости. Вдруг по селектору раздается команда, что первому звену дорожников надлежит срочно выйти в район «Дедушкиной лысины», как здесь прозвали один из самых коварных перевалов. Последние метели занесли трассу. По обе стороны перевала большое скопление машин, грузы простаивают, срываются графики, вхолостую работают моторы, пожирая сотни литров горючего.

Когда дорожники прибыли на перевал, пурга уже стихла. Но по воле людей здесь разыгралась новая пурга – из ротора снегоочистителя вырывается белая лавина и отбрасывается далеко в сторону. Мощный автогрейдер, идущий следом, окончательно зачищает полотно. Через несколько часов движение на «лысине» было открыто.

На другом участке иная беда. После оттепели ударили морозы – гололед. Не прибыть вовремя – значит поставить под угрозу жизнь водителей и сохранность техники. За сотню километров спешат сюда специальные машины, груженные шлаком и песком.

Здесь даже мороз дорожники используют с пользой. Небольшие выбоины на трассе дорожники заделываю смесью воды с цементом. Замерзая, эта смесь превращается в отличную заплатку.

Многочисленные капризы природы, однако, ничто по сравнению с наледями. В самых неимоверных местах трассы вдруг вырастают зеленоватого цвета дышащие паром бугры. Откуда, казалось бы, взяться воде в 50-градусные морозы в этих местах, где летом ее днем с огнем не сыщешь? Объяснение простое. В летнюю пору, выпадая в виде дождей, вода накапливается в недрах сопок. Зимой же, когда свирепые морозы сковывают все вокруг и промораживают грунт на несколько метров вглубь, они выжимают ее из-под ледяного пресса наружу. С грохотом лопается мерзлый грунт, и потоки воды, окутанные паром, устремляются вниз, заливая многокилометровые участки трассы. В других местах наледи возникают на реках. Реки на севере промерзают до дна, но если родник находится рядом, то вода, естественно, ищет выход наружу. Прорвав толщу льда, она разливается по поверхности, нанося огромный урон транспортникам. На помощь приходит мощная техника дорожников – бульдозеры, тракторы, снегоочистительные машины, грейдеры. День и ночь работают они, возводя многометровые снежные дамбы. Когда наледь не удается остановить, груженые автопоезда приходится тянуть буксиром. Но буксир на трассе – ЧП.

Закон трассы

Впервые я узнал этот закон неподалеку от колымского озера, носящего имя Джека Лондона (на Севере любят сильные натуры и преклоняются перед настоящими людьми). В кабину нашей машины набилось столько народа, что трудно было сказать, кто на ком сидел. В вечерних сумерках на дороге показалась одинокая фигура путника. Он не поднимал руки, не останавливал машину, но водитель притормозил. «Подвезти?»

Просто так люди на трассу не выходят. Водитель знает, что в любом случае пешехода надо подвезти. Будь то охотник, возвращающийся из тайги, или геолог, следующий на базу, – он твой гость, ибо ты, водитель, – хозяин трассы.

Огромные расстояния, суровая природа и специфические условия труда на Севере накладывают на людей здесь особый отпечаток. Вот, к примеру, «чифирни» – так здесь называют придорожные навесы, где водитель может остановить машину, вскипятить чаю, поговорить с встречным шофером. («Чифирня» – от колымского слова «чифирь», что по разным источникам означает крепкое кавказское вино у грузин или дурманящее вещество у сибиряков. На Колыме это слово означает очень крепко заваренный чай, действующий как бодрящий напиток). Нехитрое это сооружение – «чифирня». Пара грубо сколоченных скамеек, а над ними навес. В сухом месте надежно спрятаны сахар, чай, сухари, спички, консервы. Водитель, останавливающийся здесь, считает своим долгом оставить в каморке немного провизии и спичек. Я знаю водителей, которые никогда не останавливаются на чаепитие, но тем не менее постоянно пополняют запасы «чифирни». Не раз захваченные врасплох северной непогодой путники оценивали высокую человечность и бескорыстность подобных «чифиринь».

Другая особенность водителей Севера – взаимовыручка (правда, это присуще водителям вообще). Мне ни разу не приходилось видеть на трассе поломанную машину, чтобы она стояла одна у обочины. Две-три машины парковались рядом – в шесть рук на 50-градусном морозе или под проливным колымским дождем работа клеилась быстрее. А если невозможно было отремонтировать машину, любой водитель, зачастую с риском для себя берет на буксир коллегу (пусть даже с другой автобазы), теряя при этом время, заработок, выбиваясь из графика.

«Сам погибай, а товарища выручай», – это уж точно о северянах.

Год от года короче

Не правда ли, звучит парадоксально: год от года Колымская трасса становится короче. На первый взгляд да, но только на первый.

Техническая комиссия транспортного управления вот уже несколько лет работает по спрямлению дороги. Построенная в первые годы освоения Севера, Колымская трасса, естественно, велась по линии наименьшего сопротивления природе, петляла, возвращалась параллельно самой себе, обходила труднодоступные места. Раньше с этим мирились. Но теперь, когда на трассе появились десятки поселков, города, мощные автобазы с тысячными парками машин, ремонтные заводы и заводы транспортного и горного оборудования, «обувающие» в собственную сталь половину колымского бульдозерного парка, когда средний вес автопоездов перевалил за 30 тонн, а зачастую перевозят монолитные грузы весом до 100 тонн, – настало время модернизации дороги.

Первый этап – спрямление трассы. Теперь уже на большинстве участков трассы тяжелогруженые машины выдерживают скорость до 80 км/ч. Через колымские реки строятся новые мосты (кстати, основные бурильные работы и установки свай здесь выгоднее вести зимой, когда реки скованы льдом). Недавно началось бетонирование трассы.