Глава 36

Однажды подстреленная птица...

Мое открытие Северо-Востока страны

Как-то магаданский поэт Анатолий Пчелкин рассказал мне о трудной судьбе одного старателя-отшельника. Незаслуженно обиженный, он ушел от людей, потеряв всякую веру в добро и справедливость. «Однажды подстреленная птица уже никогда больше не сможет взлететь», – как бы хотел сказать он этой судьбой. Я не согласен с этим и хочу рассказать о трудной судьбе одного якутского сокола – первом летчике-якуте в Зырянке, тридцатидвухлетнем Артуре Алексееве.

Сильно прихрамывая на правую ногу, человек идет по заснеженному летному полю. До конца стоянки далеко – почти два километра, но мужчина в форме полярного летчика упорно идет к последнему самолету. 50-градусный мороз обжигает лицо, встречный ветер пронизывает до костей. Повернуться бы спиной к этой мрази, уйти в теплую диспетчерскую, где пыхтит на плитке чайник. Нет, он дал себе слово ходить сюда каждый день. В любую погоду.

Артур подходит к крайней машине. Старенький Ан-2 неуклюже стоит в снегу, покосившись на правый бок. Артур слегка трогает левой рукой винт. Потом опускает руку, протягивает вперед правую. Берет винт за край и пытается повернуть. Рука не слушается. Лицо Артура постепенно покрывается капельками пота. Еще, еще усилие. Винт медленно ползет вниз. Десять, двадцать сантиметров. Стоп, на сегодня хватит.

Дорога обратно кажется короче. Домой идти всегда легче. В дверях аэропорта его уже поджидают:

– Артур Михайлович, на сегодня полеты отменяются по метеоусловиям порта. Туман на полосе. Что прикажете делать?

– Заниматься в кабинетах. Я сейчас приду.

Для этих парней нелетная погода может держаться день-два, от силы неделю. А ему, начальнику штаба аэропорта Зырянка, дорога в небо была заказана четыре года назад. Надолго ли? Врачи говорят, что навсегда…

…Это случилось в июле 1965-го. С задания вернулись рано. Немного отдохнули и – на разбор полетов. Разборы, как обычно, проходили шумно, но обстоятельно. То ли от шума, то ли от табачного дыма вдруг закружилась голова. Он вышел на крыльцо, но тошнота и головокружение не проходили. В поселковой больнице сказали, что это простуда. Выписали лекарства, временно отстранили от полетов. А через три дня к дому командира Алексеева с диким ревом летела машина скорой помощи. На полу в бессознательном состоянии лежал парализованный Артур.

Предварительный диагноз врачей: «Кровоизлияние в мозг»…

С первым же бортом больного отправили в Москву. Он лежал на носилках и молчал. Некогда веселый, разговорчивый, Артур не мог выдавить из себя ни слова. Потеря речи, правосторонний паралич. Артур лихорадочно думал, вспоминал, сопоставлял. В эти минуты перед дальней дорогой он не ощущал боли. Он до мельчайших подробностей анализировал свою короткую жизнь.

…Артур. Какое странное имя дали ему родители. Отец-якут и мать-марийка познакомились в Москве в Коммунистическом университете трудящихся Востока, куда были посланы своими комсомольскими ячейками. Потом они поженились, и вскоре родился он, названный Артуром в честь героя романа Войнич – первой книги, которую молодые прочитали в Москве.

Он родился и вырос в Якутске – далеком городе в суровом крае. Его сверстники мечтали о профессиях охотников, рыбаков, речников – труд этих людей хорошо знают и ценят в Якутии. А он с детства заболел авиацией, хотя никогда в жизни не видел близко самолета. Одноклассники отговаривали его, дразнили за маленький рост и легкий вес. Артур начал усиленно заниматься физкультурой, поднимать тяжести. В программу закаливания у него были включены обтирание ледяной водой на морозе, длительные лыжные прогулки. Он даже надумал тренироваться для будущих прыжков с парашютом. Один из таких прыжков кончился накладкой гипсовой повязки на левую руку. Сломанная рука – первая преграда на пути в летное училище, куда Артур решил пойти после окончания десятилетки. Вскоре на охоте в результате несчастного случая он отстрелил себе палец. Второе серьезное препятствие. Но Артур был не из тех, кого легко можно заставить отказаться от намеченной цели. В плане его подготовки к карьере летчика появились более сложные элементы, он стал беспощадным к себе. И когда в 1955 году перед экзаменационной комиссией летного училища появился молодой якут из далекой Сибири, все были поражены безукоризненной подготовкой Артура Алексеева.

Три года учебы в училище прошли как один день. В удостоверении, выданном Алексееву, было сказано, что он летчик 4-го класса и имеет право летать на самолетах типа Як-12 и По-2. Мальчишки заглядывали молодому летчику в глаза, считали за честь подержаться за планшет. Артур трепал их волосы и думал о будущем, о более мощных машинах.

В Якутске Артура встретили хорошо. Уже первые полеты показали, что появился новый мастер своего дела, отчаянный и в то же время расчетливый, добрый и требовательный. Руководство порта сразу же предложило Алексееву переучиваться на более мощные машины. Но Артур не спешил. Хотелось поработать в легкомоторной авиации, полетать в глубинные районы Якутии – к охотникам, рыбакам, геологам, куда трудно добраться на тяжелых машинах. Где-то на востоке лежала загадочная Колыма.

Когда-нибудь его портрет повесят в музее, а под ним будет лаконичная подпись, что Артур Алексеев был первым летчикомякутом, прибывшим в колымский поселок Зырянку. Далее будет сказано, что 25-летний якут стал первым командиром вновь созданной авиагруппы. Это все будет сказано, но сам он никогда об этом не думал. Артур редко бывал дома, чаще всего к полетам готовили его машину, и если в беспросветной снежной мгле кто-то просил разрешения на взлет, можно было не сомневаться – это Алексеев.

Зырянские авиаторы росли, крепли. Появились новые самолеты. Артур освоил все имевшиеся в Зырянском порту типы машин. И когда в 1963 году ему предложили переучиваться на командира краснокрылого Ил-14, он принял это предложение. Правда, пришлось на несколько месяцев расстаться с родной Зырянкой, женой, товарищами.

В учебно-тренировочном отряде Алексеева приняли как старого знакомого. О его мастерстве много слышали. Слышали и о последней операции, которую он с техником «провернул» на полюсе холода – между Оймяконьем и Усть-Нерой – буквально за пару дней до приезда сюда. Вечный труженик Севера – одномоторный Ан-2, ласково именуемый «аннушкой», совершил вынужденную посадку. То ли пилот оказался неопытным, то ли еще что, но посадили машину ребята так, что сидеть бы ей там до скончания века. С одной стороны легкий тягун, за которым начинался обрыв к реке; с трех других – крутые сопки. Прибывшие на место происшествия вертолетчики сняли пострадавший экипаж и доставили комиссию, в составе которой был и командир Алексеев.

Положение было критическим. Долгая непогода собрала в Зырянке большое количество пассажиров и грузов, и каждая машина была на учете. После короткого «технического совета» было принято единственное решение: попытаться взлететь. Операцию взял на себя сам Артур. Поскольку дело было очень рискованным, максимально облегчили машину: сняли весь груз, часть оборудования, отказались от второго пилота, штурмана и радиста. Место второго пилота занял друг Артура – техник Олег Иевлев. Всем хорошо известно, что летчики суеверны. И хотя оба были коммунистами, они перед взлетом помянули бога, плюнули три раза через левое плечо и… через некоторое время как ни в чем не бывало приземлились в порту.

Пробные полеты на Ил-14 прошли успешно. Получено командирское удостоверение. Зырянка радостно встречала своего любимца и теперь первого командира Ил-14, которые вот-вот должны были прибыть в порт. А пока нет новой машины, Алексеев садится на свою старую и летает, летает, летает. У него уже свыше 6 тысяч часов налета

Наконец подошли и новые «Илы». Завтра в первый рейс.

Он так и не наступил, этот первый рейс…

…Артур никогда раньше не видел Москвы. И его самой большой мечтой был салют. Такой, какой он видел как-то в кино, в поселковом клубе. Сотни разноцветных огней разрезают темное московское небо… «Все будет хорошо, молодой человек». Артур открывает глаза. Незнакомый мужчина в белом халате говорит какие-то непонятные слова. Они могут не скрывать от него ничего. Он всегда любил правду. Так легче. Пусть сразу скажут: аневризма левой внутренней сонной артерии. Пусть скажут, что будут показывать его лучшим врачам столицы…

В Институте нейрохирургии, в центральной поликлинике Аэрофлота. Пусть скажут, что за три года он проваляется по различным больницам целых двенадцать месяцев. Пусть скажут честно – он все вытерпит, потому что он хочет вернуться в небо.

Операция была назначена на 23 февраля. Рано утром Артура привезли в операционную. Лишь через восемь часов тележка с оперированным летчиком бесшумно скользила по длинным коридорам больницы. Врачи сделали все, что могли. Вскрыли череп, изъяли гематому, клеммировали аневризму. 11 танталовых заклепок осталось в голове больного. Теперь – все за ним, за его организмом, волей.

Артур быстро пришел в себя. Над ним все тот же незнакомый мужчина в белом халате:

– Скажите что-нибудь. Попробуйте что-нибудь сказать. – Черные глаза Артура впились в доктора. Сказать. А если он не сможет! Если речь не вернулась!

– Скажите же что-нибудь!!

– Я увижу салют!

Все оцепенели.

– Я увижу салют! Ведь сегодня двадцать третье февраля.

Громовой хохот прокатился по больнице.

– Вот это пациент,– закатывался доктор, – сколько больных видел, а такой впервые. Этот летчик с таким оптимизмом добьется всего, чего захочет.

А через несколько недель этот же врач вынес на комиссии свое заключение: инвалидность второй группы, работать не может.

Трудно в 30 лет быть инвалидом. Ходить с палочкой, переучиваться есть и писать левой рукой, так как правая отказывается слушаться. И главное – не работать. Хорошо, он согласен временно (только временно) не летать. Но как же можно без работы! С врачами в Москве договориться трудно. Артур летит в Якутск, но и там ему прописывают полный покой. Как иногда могут ошибаться врачи, и как могут помочь друзья. Они встретили Артура так, как давно уже никого не встречала Зырянка. И уж, конечно, они смогли уговорить местных врачей разрешить Алексееву работать. Пусть самую малость, но быть на людях, в коллективе, чувствовать свою необходимость. Другие бы врачи, может быть, и отказали в просьбе. Но в Зырянке все знают Артура, знают его натуру. Знают, что он все равно настоит на своем.

И вот бывший командир эскадрильи – начальник штаба порта. Должность сугубо сухопутная. Его задача – планировать работу, организовывать учебу летного состава, контролировать работу всех отделов и подразделений порта, проводить совещания с командно-руководящим составом, разбирать полеты. Теперь он воспитатель, наставник. В его руках сотни жизней, десятки машин. Артур постоянно в движении – только движение может спасти его, только постоянная тренировка даст ему путевку в небо. Врачи… Их Артур высоко ценит, но ведь они тоже люди и могут ошибаться. История знает немало таких примеров, когда списанные ими летчики вновь вставали в строй. Артур изобретает специальные приборы для разработки руки. Чаще обычного ходит на охоту. Если раньше охота была его любимым видом отдыха, то теперь она и физкультура. Все свободное время он проводит с детьми – шестилетней дочкой Любой и четырехлетним сыном Андрияном, названным в честь космонавта Николаева. Игры с детьми – самая большая нагрузка для него.

Успехи приходят медленно. Но все же успехи есть. Уже выброшена на свалку палочка. Правая рука уверенно держит ложку. Вчера он написал матери письмо в Якутск. Написал правой рукой. Писал несколько часов, стиснув зубы, но написал. А Москва требует, чтобы Алексеев явился на комиссию. Она уже третий месяц требует приехать. В прошлом году, когда Артур проходил комиссию, он был беспомощен, как ребенок. Сейчас уже есть заметные успехи. Но они должны быть больше, чтобы можно было попытаться хоть в чем-то убедить столичных врачей.

Прошел еще один месяц. Он уже пишет правой рукой. Может пройти зараз до десятка километров. А Москва все требует, чтобы «больной» явился на комиссию. В противном случае грозят лишить его инвалидности и пенсии. Артур отвечает, что не может приехать по состоянию здоровья, выкручивается. Он наметил явиться в столицу и кое-что «показать» врачам. А дальше, дальше план такой: в ближайшие три года встать в строй.

Каждое утро по летному полю, слегка прихрамывая на правую ногу, идет человек в форме полярного летчика. Идет в любую погоду, подставляя свое скуластое лицо морозу и ветру. Он знает, что путь в небо начинается на земле. Он верит, что когда-нибудь вновь поднимет в небо краснокрылый лайнер. И люди, окружающие его, верят вместе с ним.

Неправда, что однажды подстреленная птица уже не поднимется в небо…