Глава 37

Депутат Заполярья

Мое открытие Северо-Востока страны

Редакционный «газик» проехал с десяток километров, свернул с дороги и вскоре остановился. «Дальше пешком» – скомандовал водитель, указывая на сопку. Дорога была трудной. Вернее, дороги вообще не было. Карабкались по каменной круче, опираясь на руки. Труднее всех было невесте. Сняв парадные белые туфли и опираясь на жениха, она мужественно ползла вверх. Вот и цель – на огромном листе текстолита черной краской был нарисован 180-й меридиан. Его пересекал пунктир Полярного круга. В углу красовалась роза ветров.

«Итак, друзья, – начал тамада, – мы присутствуем на торжественнейшем событии века – свадьбе на пересечении Полярного круга со 180-м меридианом. Жених, отойди на Запад! Невеста, прошу на Восток!» В руках присутствующих появились рюмки. Налили коньяк (в поселковом магазине, как назло, не оказалось в этот день шампанского или его припасли на торжественный вечер). Я стоял прямо на 180-м меридиане, на границе двух полушарий, широко расставив ноги и держа фотоаппарат наготове. Жених, стоявший в Западном полушарии Земли, и невеста, находившаяся в Восточном, пошли, словно дуэлянты, навстречу друг другу. Сошлись. Чокнулись. Все хором закричали «Горько!» Молодые расцеловались. Бутылка пошла по кругу. Я пил на правах друга, ибо в кармане у меня лежала телеграмма: «Депутат выходит замуж. Приглашаем свадьбу. Эгвекинотцы».

Мы познакомились с Валентиной весной этого года, когда я был в командировке в чукотском поселке Эгвекинот. Обедали обычно с местными журналистами в поселковой столовой. В тот день в столовой собралось на редкость много народа. Хвост очереди заканчивался где-то у раздевалки. И вдруг вошла она. Она сразу бросилась в глаза – высокая, стройная, с белыми, уложенными в модный пучок волосами, и несколько вызывающей мини-юбкой. Оглядела очередь, сделала недовольное лицо и подошла прямо к нам: «Ребятки, возьмите что-нибудь перекусить. Страсть как некогда, а очередь словно в Большой театр на премьеру». За столом она оживленно что-то рассказывала. Какие-то новости из района, неполадки на стройке, в стойбище у кого-то родилась двойня, в книжный магазин поступили очередные тома «Всемирной литературы». При этом ее янтарного цвета глаза искрились, а с лица не сходила улыбка. Кончив обедать, бросила нам: «Вечером встретимся у Фишкиных» и, накинув легонькое пальто с лисьим воротником, убежала.

«Хороша?» – спросил меня Валентин Азарников, корреспондент областной газеты. Я улыбнулся. «Знай наших. Депутат!» И он рассказал мне о Валентине Селиверстовой – депутате эгвекинотского поселкового Совета.

Она родилась в 1940 году во Владимирской области, на селе. Как говорится, вышла из рабоче-крестьянской семьи. В семье, кроме нее, еще трое – две старшие сестры и младший брат. С самого детства жалела, что поздно родилась. Все уже успели без нее – революцию сделали, Комсомольск-на-Амуре построили, войну выиграли. И когда начались комсомольские стройки в Сибири, Валентина всем сердцем рвалась туда. Но не так-то просто школьнице уехать из родного дома. Помимо родительского благословения, нужна еще путевка комсомола. А в райкоме говорили: «Сначала школу надо окончить».

Не берусь судить, сколько туфель обила Валентина о пороги инстанций с просьбой послать ее на комсомольскую стройку, но в 1961 году у девятиклассницы Селиверстовой на руках оказалась заветная красная путевка. Жизнь начиналась сначала.

Строительство алюминиевого комбината в сибирском городе Ачинске было началом новой жизни. Жили в общежитии, работали от души. «Минимум комфорта, максимум отдачи», – любили повторять строители, как бы искусственно приближая себя к комсомольцам 30-х годов. Нельзя сказать, чтобы у Валентины сразу все получалось. Были и срывы, неудачи. Временами хотелось реветь от злости на саму себя. Но что уж поделаешь: назвался каменщиком – клади кладку. И Валентина упорно училась строительному делу. С каждым днем ее рука становилась тверже, кладка ровнее, работа спорилась. С началом учебного года записалась в 10-й класс вечерней школы рабочей молодежи.

Комсомольцы любили Валентину за ее покладистый характер, веселый нрав, откровенность и прямоту. Вокруг нее постоянно толпился народ. В комнате, где жила Селиверстова, всегда было шумно. Да и с работой у нее вскоре дела пошли отлично – даже красовалась на Доске почета. И поэтому никто не удивился, когда Валентину избрали секретарем комитета комсомола.

Незаметно пролетели три года. На окраине города вырос алюминиевый завод-гигант, а перед Селиверстовой встал вопрос: что же дальше? Многие из бывших строителей разъехались на другие стройки страны, некоторые остались в Ачинске. Оставаться в Ачинске Валентине не хотелось. Тянуло на таинственный Север, в край вечных снегов и 50-градусных морозов. Но там не было комсомольских строек, добровольцев туда не посылали. Тогда-то, взвесив свои финансовые возможности, вместе с подругой на свой страх и риск подались они в Магадан.

Столица Колымы встретила их неприветливо – дождь со снегом, ураганный ветер, пурга. Прямо с аэродрома поехали в Управление строительства. Уже немолодой управляющий оглядел девчат в модных туфельках и по-отцовски пожурил их: «Сначала надо списаться. Узнать, нужен ли ваш брат строитель, потом уж лететь сломя голову. Небось, все до последней копейки потратили, романтики?» У них действительно не было ни копейки за душой. В Ачинск друзьям уже летели телеграммы с просьбой выручить. Друзья, как и положено в таких случаях, слали кто сколько мог. А тем временем девчат «пристроили» – одну на строительство колымского прииска, а Валентину в заполярный поселок Эгвекинот. Поздней осенью 1964 года в эгвекинотском строительно-монтажном управлении появился новый маляр-штукатур.

Здесь можно было повторить все вышесказанное, ибо через короткое время Валентина стала душой строителей, а вскоре авторитет молодого маляра вырос настолько, что ее избрали депутатом в поселковый Совет. Депутатские дела отнимали много времени. Часто вызывали прямо со стройки, что, естественно, сказывалось на работе. Начала Валентина подумывать о смене профессии. Не известно, чем бы все это кончилось, если бы не крохотная заметка в газете, где Валентина рассказывала о работе депутатской комиссии. Опытный редакторский глаз подметил неплохие писательские способности у девушки. Ей предложили перейти в газету, на первых порах корректором в районную газету «Горняк Заполярья», благо штатный корректор уехал и место было свободным. Первое время Валентина сомневалась, боялась – справится ли. Вечерами захаживала в типографию, считывала полосы. Через пару недель пришла уверенность, и она сменила профессию.

Теперь можно было уделять больше времени комиссии коммунального хозяйства и благоустройства поселка, которую она возглавляла. В 1966 году попросила не выдвигать ее в поссовет – хотела готовиться к поступлению в высшее учебное заведение. Но уже через год эгвекинотцы вновь избрали ее своим депутатом и вновь доверили ей благоустройство поселка.

…Вечером того же дня, когда я познакомился с Валентиной в столовой, мы встретились снова. У Фишкиных. Анатолий Фишкин – геолог. (В Эгвекиноте вообще очень много геологов – там находится комплексная восточно-чукотская экспедиция.) В этом доме на краю поселка постоянно гости – пьют чай, играют на пианино и гитаре, решают кроссворды, спорят о литературе. Поначалу мне было не совсем удобно. В просторной комнате, устланной коврами, совсем не было стульев. Сидели на диване и на полу. Позднее хозяин дома объяснил – столько народу набирается, что постоянно стульев не хватало. Вот и решили все имеющиеся стулья отнести в соседнюю комнату, а собираться прямо на ковре.

Вечер у Фишкиных был похож на перерыв в парламентских заседаниях. Все разбились на группы. В одном углу играла гитара и звучали походные песни, а в другом женщины вели оживленную беседу о последних модах. Любому нашлось занятие по душе.

Потом все пили крепкий чукотский чай. Улучив удобный момент, отвел Валентину в сторонку и взял своеобразное блиц-интервью:

«Любимый писатель?» – «Фейхтвангер». – «Более конкретно?» – «Гойя» и «Еврей Зюс». – «Какую музыку предпочитаете?» – «Ритмичный джаз, но не отказываюсь и от классики». – «Отношение к моде?» – «На сегодня я сторонница мини-юбок, но умеренных. А вообще-то надо в каждом конкретном случае смотреть, что тебе идет, а что нет. Люблю красить волосы. Считаю, что волосы можно красить даже под цвет туалета и в зависимости от того, куда идешь». – «Какой должна быть, по-вашему, женщина?» – «В меру строга и не ханжа. И главное, должна быть одета так, чтобы никогда не была застигнута врасплох». – «Ваш тип мужчины?» – «Внимательный, прежде всего. Чтоб глаза были добрые, а фигура, если так можно выразиться, грубая, точеная». – «Ваши любимые виды спорта?» – «Теннис, волейбол. В условиях Чукотки лыжи. Это, пожалуй, на Севере единственный по-настоящему доступный и полезный». – «Любимое блюдо?» – «Овощи. Может быть, потому, что овощи в основном привозные и не всегда бывает то, чего хочется». – «Где предпочитаете проводить отпуск?» – «В молодежных лагерях. Последний раз была в „Спутнике“ в Сочи и в „Бакуриани“ на Кавказе. Познакомилась с чудесными ребятами из Чехословакии и ГДР». – «Как вы относитесь к детям?» – «Обожаю, люблю, мечтаю. Кстати, уверена, что у меня будет двойня». – «Кем хотите стать?» – «Одно время мечтала стать геологом, потом химиком по пластмассам. На 28-м году жизни сделала наконец-то выбор – буду журналистом по проблемам промышленности. Говорю, что буду, хотя экзамены в Дальневосточный институт предстоит сдавать лишь летом. Что ж, надеюсь на лучшее». – «Ваш взгляд на семью, брак?» – «Я лично против ранних браков. В молодом возрасте трудно по-настоящему оценить мужчину, да и свои чувства тоже. Скажу откровенно: надо, по-моему, до замужества „перебеситься“. От этого будущая семья будет только крепче».

В последующие дни мне не раз приходилось видеть Валентину и в роли корректора в газете, и в роли депутата – на собраниях, во время рейдов по общежитиям, на поселковом воскреснике по уборке территории. Я не переставал удивляться ее колоссальной работоспособности, вездесущности, умению говорить с людьми. Казалось, что она успевала придти везде за каких-нибудь несколько минут до моего появления там. Иду я к строителям – встречаю в коридоре Валентину, беседующую с прорабом. Обсуждается вопрос ускорения темпов, на ходу решается проблема более качественного утепления окон. Бывший строитель, она как никто видит промахи в работе. Рассказывают, что как-то в сердцах, распекая нерадивого штукатура за недобросовестность, она взяла в руки мастерок и прямо в своей миниюбочке показала парню, как надо работать. Эффект был потрясающим (парень же не знал, что эта «фифа», как он ее окрестил, имеет на своем счету не один десяток домов).

Вечерами Валентину можно встретить в читальном зале поселковой библиотеки: депутат работает над собой. «Легко спрашивать хорошую работу. А люди зачастую совета ждут, доброго слова. Бывает, приходят ко мне на прием сантехники, объясняют мне что-нибудь или жалуются на неполадки кочегары из котельной, а я их не совсем понимаю. Ведь в каждом деле своя специфика. Да что греха таить, иногда кое-кто и пыль в глаза не прочь пустить. Такого на чистую воду выводить надо, а для этого самой необходимо во всем разобраться».

В поселке Валентину любят, но и побаиваются. Знают, если что задумала – добьется своего. И не посмотрит ни на ранг, ни на звание. По ходатайству комиссии, возглавляемой Валентиной, многие из обследованных семей эгвекинотцев получили новые квартиры (сама Валентина, кстати, живет в 10-метровой комнатке в коммуналке). «Я еще успею. Как-никак начальник, да и не построили еще дом по моему вкусу», – отшучивается она.

Казалось бы, что за дела у депутата поселка, население которого едва перевалило за 4 тысячи человек. Мелочи, на первый взгяд. Подсыпать улицы, оборудовать школьную площадку, осуществить контроль за строительством дома, высадить кустарник. Кстати, именно по инициативе Валиной комиссии было принято решение о посадке в Эгвекиноте 800 кустарников. Но одно дело сказать, а другое – осуществить замысел. Два года кустарники отказывались прививаться на вечной чукотской мерзлоте. Пришлось списываться со специалистами, получать новые черенки, менять технологию посадки. Первый опыт, наконец-то, удался – летом на центральной улице поселка зазеленели кустарники ростом чуть выше колена.

Эгвекинот – поселок молодой. Но он с уверенностью смотрит в будущее. Выстроена новая школа-интернат, открыта музыкальная школа на 90 человек, заложен новый банно-прачечный комбинат, где будут даже ванны с морской водой, на окраине города скоро вырастут свои Черемушки – пять 32-квартирных дома, планируется новая гостиница, ресторан. И всеми этими вопросами должен интересоваться депутат.

В следующий раз мы встретились с Валентиной на танцах. Она вихрем кружилась в вальсе. Потом оставила своего партнера, подскочила ко мне и увлекла в гущу танцующих.

– И как это вы все успеваете?

– Что «все?» – недоуменно спросила она.

– Да и работу, и депутатство, и танцы.

– Да, и спорт, и учебу, и любовь! – добавила она. – Хотеть надо. Надо, чтобы никакая работа не была в тягость. Тогда все успеешь.

…Вскоре я улетел в Магадан. Но у меня осталось много друзей в Эгвекиноте, с которыми я постоянно переписываюсь. От них я узнал, что Валентина успешно сдала экзамены в университет на факультет журналистики, стала литсотрудником газеты, что думает выходить замуж за картографа из ленинградской экспедиции. Тогда я почему-то испугался, что она бросит из-за него свою работу, расстанется с Чукоткой. Потом была телеграмма – приглашение на свадьбу и это странное восхождение на сопку.

Щит, поставленный на пересечении 180-го меридиана с Полярным кругом, – подарок ленинградских картографов – друзей жениха.

На сей раз я был недолго в Эгвекиноте. Дома ждали дела. Уезжая, спросил о планах молодых. «Будем жить, работать, как и раньше, только вдвоем. А что? Работы на Севере хватит на всех».

P. S. Через девять месяцев у Валентины родился сын. А год спустя он тяжело заболел, и требовалось срочно достать лекарство, которого не было ни в Анадыре, ни в Магадане, ни в Москве. Мои австрийские друзья достали его в Вене, московские коллеги передали с экипажем «Аэрофлота» в Магадан, а из Магадана на перекладных (тоже с летчиками) это редкое лекарство было доставлено в Эгвекинот, и жизнь малыша была спасена.