Глава 55

Нож от лесняка

2017, 2018... Продолжаю писать

С Борисом Николаевичем Лесняком я познакомился заочно – по его малюсенькой книжечке «Ветер из щели», вышедшей в конце 60-х в магаданском издательстве. Я прочел ее за один присест, и не из-за того, что она была крохотной, а потому что просто не мог оторваться. « В отличие от круглого дурака тов. Н. был дураком многогранным», « В карете прошлого далеко не уедешь», «Камнетесом не был, но всю жизнь носил камни за пазухой», «Уголок сатиры – литературный жанр, загнанный в угол» – что ни афоризм, то просто сценка из жизни.

Буквально через пару дней судьба свела меня с ним совсем на другом поприще. Я готовил материал о производстве плунжерных пар для «Татры» на Магаданском механическом заводе. Представитель завода привел меня в химлабораторию и представил невысокого роста, абсолютно лысого, круглолицего и смущенно улыбающегося человека в синем халате – Лесняк, Борис Николаевич.

– Тот, который «Ветер из щели»? – не удержался я.

Человек в синем халате смущенно покраснел:

– В свободное от работы время.

Задание редакции было выполнено буквально за полдня, но меня интересовал сам Лесняк, и я не мог дождаться момента, когда бы мы смогли остаться с ним наедине.

Деталей нашей беседы я сегодня уже не помню, но после нашей встречи мы стали встречаться довольно часто: то у меня в корпункте, т. е. дома, то у него на квартире, то на заводе. Он не любил говорить о своем творчестве сатирика, считая это занятием на досуге, своего рода хобби. Больше расспрашивал о работе собкора, темах, которые мы освещаем для иностранного читателя. Он был удивительным собеседником, практически ничего не говорил, а только задавал вопросы и слушал. Как потенциальный автор АПН он был для меня не интересен. Он это понимал и в душе, как мне казалось, переживал.

Однажды, когда я заикнулся, что еду в длительную командировку в тайгу, он вдруг спросил: « А хотите, я сделаю вам отменный охотничий нож?» Нож у меня был, но отказать ему я не смог. И вот мы на заводе. Из двух пластин (подшипника и гильзы двигателя) выковываются заготовки ножа. Затем они совмещаются. На огненно-красную заготовку кладутся иглы и мягкая стальная проволока, и все это куется. Может, я что-то сейчас по прошествии полувека и перепутал, но волшебство процесса стоит у меня перед глазами. Затем была обработка лезвия, заточка, шлифовка, крепление эбонитовой рукоятки и апробация готового изделия. Откуда-то появилась огромная кость. Удар – кость была разрублена без единой трещины. Затем взяли большой гвоздь – он был разрублен одним ударом. И главное – на лезвии моего ножа не осталось даже зазубрины.

По традиции ножи дарить нельзя, но северяне изменили эту традицию. Нож можно подарить, если вы перед дарением разделите с ним трапезу – порежете хлеб или мясо. Совершив «обряд дарения ножа», я стал счастливым обладателем солидного тесака, к которому уже в командировке чукчи сшили мне ножны из сырой невыделанной нерпичьей шкуры. Со временем ножны износились, а вот нож служит мне по сей день исправно.

А дружба наша с Борисом Николаевичем продолжилась в Москве. Я был частым гостем в его квартире у метро «Аэропорт». У меня на глазах рождалась его удивительная книга «Я к вам пришел», и я был одним из первых ее рецензентов. Многие выцветшие от времени фотографии с помощью моих друзей-лаборантов получили свою вторую жизнь и были опубликованы.

И я бесконечно рад, что эстафету нашей дружбы переняла дочь Лесняка – Татьяна. Вот уж поистине – Северное Притяжение.