Глава 6

Главное – не врать

Вена – Москва

Когда я скажу, что шесть лет, которые я провел в этой редакции, были самыми счастливыми в моей журналистской жизни, – я не совру и не слукавлю. Я был, пожалуй, самым молодым сотрудником в редакции. К тому же единственным беспартийным (и это в такой-то редакции!). В должности редактора-переводчика я проработал не долго. Переводить приходилось мало, а редактировать переводы, сделанные в отделе переводов, не было никакого смысла – там сидели такие «волки» вроде моего отца, до которых мне как до Марса. Так что буквально через полгода я стал просто редактором – по-простому литсотрудником. Вся наша Главная редакция была разбита на объединенные редакции (отделы). Был отдел американский, европейский, азиатский и африканский. Но все мы сидели в одной огромной комнате-зале, где столы стояли вплотную друг к другу. И было нас в комнате человек 50. Отдельно от всех сидели только главный редактор Норман Михайлович Бородин и в отдельной комнате два его зама, один из которых – Андрей Леонович Попов возглавлял по совместительству «африканскую» редакцию, в которую я и попал. Где Африка и где я с моим немецким языком. Потом все прояснилось – мне было доверено заняться вопросом проникновения немцев в Африку. Предстояла кропотливая, почти научно-исследовательская работа о деятельности немецких фирм и всевозможных фондов в Африке. Ежедневно я прочитывал десятки газет и журналов, которыми изобиловала наша редакция. По крупицам собирал компрометирующие Германию и ее не безобидный интерес к Африканскому континенту, оскорбляющие африканцев карикатуры на них и пр. Но, как мне сказало руководство, никакой отсебятины! Страница, на которой мы писали наши материалы (я говорю только за африканскую редакцию), была поделена по вертикали на три части. В правых двух писался текст статьи, а в левой против каждой цифры или цитаты должна была идти сноска, откуда это взято. Работа была очень интересной, захватывающей, но сердцем я понимал – не мое это! И был я в редакции не один такой. В американском отделе ГРПП работал Володя Познер, да, тот самый, который сейчас ведет программу «Познер» на 1-м канале. Он первым покинул редакцию и ушел сначала в журнал «Спутник», а позже на радио и телевидение. Мне же уходить было некуда. К тому же мне очень симпатизировали большинство нашего коллектива. Многие сотрудники великолепно владели иностранными языками, долго работали журналистами за рубежом. Особенно хочу выделить Николая Португалова, до этого работавшего в Западной Германии в качестве собственного корреспондента. Он был не только талантливым журналистом, но и отличным переводчиком – дружил с Генрихом Беллем и перевел многие его произведения. Другой выдающейся личностью был Михаил Брук – в те времена, пожалуй, лучший переводчик английского языка. Владимир Познер, у которого английский (вернее, разновидность его – американский) был родным языком, просто удивлялся, насколько хорошо можно овладеть языком, ни разу не побывав в Англии. Мишу постоянно приглашали в качестве переводчика на Пагуошские конференции.

Были и другие корифеи отечественной журналистики – Ростислав Окулов (работал корреспондентом «Правды» еще во время корейской войны), Борис Новиков (окончил МГИМО и долгое время был корреспондентом ТАСС в Швейцарии), не менее известный в узких кругах Виктор Боев, военный переводчик, которому в конце Великой Отечественной войны довелось по телефону поговорить с самим Геббельсом.

В силу специфики работы нашей редакции располагались мы не в основном здании АПН на Пушкинской площади (сразу же за кинотеатром «Россия»), а на Кутузовском проспекте рядом с метро. К моему счастью, руководство редакции не возражало против моей общественной деятельности в агентстве – я участвовал в работе Клуба интересных встреч АПН, который по средам приглашал к нам в гости интересных людей. К моим заслугам я могу, например, отнести «открытие» Славы Зайцева. Чисто случайно я узнал, что в Бабушкино на экспериментальной швейной фабрике, специализировавшейся в основном на пошиве рабочей одежды (ватники, куртки, брезентовые брюки и рукавицы) работает молодой выпускник текстильного института, который создал неординарное своеобразное «ателье мод». Я поехал туда, познакомился со Славой, его экстравагантными работами и пригласил его к нам на АПН-овскую «среду». Успех его выступления был ошеломляющим. Особенно когда он, представляя очередную модель платья, заявил: «Грудь в этом сезоне не в моде!» Хохот стоял невообразимый. Дружба со Славой сохранилась на долгие годы (имея доступ к иностранным изданиям, я долгие годы снабжал его журналом «Бурда», который в то время еще не был в свободном доступе), хотя я так ни разу и не обращался к нему за помощью. После его выступления в здании Агентства наши журналисты подготовили целую серию иллюстрированных материалов о Зайцеве, которые были опубликованы во многих европейских странах. Вскоре о Славе Зайцеве заговорили как о «Красном Диоре», а его самого перевели в Дом моды на Кузнецком мосту.

Руководство нашей редакции, видя мою склонность к репортерской деятельности, довольно лояльно отнеслось к моему сотрудничеству с другими редакциями АПН. Мой прямой начальник, Андрей Леонович Попов, так и сказал: «Я оцениваю работу своих сотрудников не по количеству дыр на штанах». Это означало – можешь делать, что хочешь, не ходить на работу, но чтоб порученное дело было сделано в срок и качественно. Меня стали печатать в издаваемых АПН журналах в Австрии, Польше, Венгрии, даже в Чили и Финляндии.

В апреле 1965 года исполнилось 20 лет со дня освобождения Вены. Для меня, сына австрийца, потерявшего во времена нацизма свою родину, было особенно важно принять посильное участие в освещении прошедших событий. Мне было доверено подготовить несколько интервью с участниками боев за Вену. Одно из них – «По мосту не стрелять!» мне особенно дорого, так как это был мой первый материал, опубликованный в Австрии.