Глава 22

Советский старатель – что это такое?

Мое открытие Северо-Востока страны

Старатель – при одном лишь упоминании этого слова воскрешаются печальные образы произведений Джека Лондона: сильные натуры, гонимые жаждой наживы, отправлялись они в фантастические путешествия, полные романтики и трагизма. Скромный деревянный лоток был орудием сказочного обогащения и одновременно нечеловеческого падения. «Желтый дьявол», как называли тогда золото, толкал людей на преступления. Золото и только золото! Золото любой ценой – был девиз старателей. Из-за него грабили, унижали, убивали. Из-за него предавали друзей и близких.

Люди в тайге

Я давно мечтал попасть к старателям. Одно дело, как мне казалось, большой прииск с мощной современной техникой, многоэтажными домами, клубом, больницей и школой, и другое дело – старатели.

Экзотика! Выбрал даже артель с романтическим и довольно современным названием «Спутник». (Вернее, я не выбрал, а подсказал мне ее Вася Шумков – командовал артелью Эвальд Бекк, друг Шумкова еще по совместной работе на Бурхале, да и с Эвальдом я как-то встречался у них.)

Находится артель в непроходимой колымской тайге, куда добираются обычно вертолетом. Суровый это край – Колыма. Лишь к июню сходит снег, а в сентябре его покрывало уже снова надежно укутывает причудливые сопки долины. Всего на несколько десятков сантиметров успевает за короткое северное лето оттаять грунт. Так что люди здесь научились ценить время и умеют работать.

Самое начало сентября. Где-то на юге собирают богатый урожай фруктов, а здесь уже пахнет зимой. Деревья стоят желтые, ночью столбик термометра опускается ниже нуля. От Магадана краснокрылый Ил-14 (на Севере все самолеты окрашены в ярко-красный цвет, чтобы в случае аварийной или вынужденной посадки их легко можно было обнаружить на фоне белого снега) за полтора часа доставил меня до Сусумана. Оттуда до прииска «Бурхала» всего два часа езды на автобусе. Директора прииска Владимира Ефимовича Фейгина я знаю уже давно – седовласый мужчина 58 лет, отдавший Колыме уже 30 лет, вышел встречать прямо к автобусу, так как заранее был предупрежден о моем намерении попасть в артель к Бекку. «Не повезло вам. Не будет сегодня вертолета – погода у них нелетная, низкая облачность. Если не боитесь, попробуйте добраться туда на «крабе» (так на Колыме именуют трехосный бензовоз)». Смотрю на машину – похожа на вездеход, да и водитель молодой. «Рискну», – думаю. Если посмотреть по карте, то до ключа Лунный, где работает артель «Спутник», всего каких-нибудь 40 км. Но уже первые километры пути убеждают меня в том, что езда на наполненном под завязку топливом бензовозе по колымскому бездорожью равносильна игре со смертью. Затяжные перевалы, головокружительные прижимы, умопомрачающие спуски и топкие болота действительно мог пройти только водитель экстракласса на соответствующей машине. Если бы у нас было побольше времени, мы смогли бы неплохо поохотиться, а я сделать пару классных снимков – дорогу то и дело перебегали олени и зайцы, из прибрежных кустов со свистом вырывались стаи уток. Но нам было не до них. К ночи необходимо было добраться до старателей – ночевать в тайге опасно.

Сумерки на Севере короткие. Еще пять минут назад был день, светило солнце, а сейчас на небе уже зажглись звезды и из-за сопки показалась луна. Последний брод через обмелевшую речушку, и мы у старателей. Вот и домики, их три – два жилых и баня. Первое, что бросилось в глаза, – электрический свет. На фоне очерченных лунным светом сопок как-то странно светились электрические лампочки. Из крайнего дома доносились звуки джазовой музыки. Пахло свежевыпеченным хлебом. На лай собак из домов повыскакивали люди – в тайге всегда рады гостям.

В комнате председателя артели Эвальда Бекка душно от натопленной докрасна «буржуйки». Три койки, покрытые толстыми стегаными одеялами, стол, пара табуреток, транзисторный приемник, небольшая полочка с книгами. В углу огромная стопка газет и журналов. На столе, что привело нас в неописуемый восторг, – начатая бутылка шампанского. Эвальд, заметив наш недоуменный взгляд, пояснил: «План мы сегодня выполнили – решили отметить». Не успели мы разуться (первое, что принято на Севере при входе в дом, так это снимать обувь) и привести себя в божеский после дороги вид, как на столе появился чайник с ароматным чаем, ягоды, грибы, копченая медвежатина и свежий хлеб. Наши консервы, захваченные в дорогу, было как-то даже неудобно ставить на стол.

В углу, уткнувшись носом в подушку, посапывает молодой парень с аккуратной бородкой. «Толя – наш поэт. Ему завтра с утра. Этот парень приехал в старатели не только золото мыть, но и собирать материал для своей будущей книги. Кто знает, может, через год-два он удивит мир сенсационными наблюдениями из жизни старателей ХХ века».

Через полчаса нашего пребывания за столом разговор вступил в стадию горячего спора. Абсолютно не чувствовалось, что перед нами «таежные люди», оторванные от цивилизации мира сотнями километров. Они оперировали в споре последними данными, почерпнутыми из радиопередач и газет, сбрасываемых им с вертолета. Временами я даже забывал, что передо мной легендарные старатели, к которым я так долго стремился, о которых мечтал написать. За столом сидели обыкновенные люди, каких я ежедневно встречаю в городе, в трамвае, в магазине. Они с одинаковым рвением обсуждали наши шансы на Олимпиаде в Мехико и четвертую годовщину нападения мозамбикских повстанцев на укрепленный пункт в Муеда, ввод наших войск в Чехословакию, прекращение огня в Судане…

Утро выдалось солнечное. Проснулись мы от грохота ведер. Во дворе трое парней носят воду из ручья в баню. «Ребята с ночной смены придут – надо воды им нагреть. У нас такое правило – ночная смена перед уходом на работу греет воду дневной, и наоборот». Со стороны доносится незнакомый звук. Любопытство берет верх – иду за баню и… сказал бы кто другой мне – ни в жизнь не поверил бы. Средних лет мужчина в матросской тельняшке, потягивая сигарету, стирал белье в стиральной машине. В тайге, где нет многих элементарных удобств, и вдруг – стиральная машина! Но старатели иного мнения на сей счет. «Что стиральная машина или электробритва – для этого ума не надо. Включил двигатель, подключил машину и пошел… Вот бы телефон сюда провести, чтоб в субботу жене позвонить или с дочкой поговорить – вот это да! Иль телевизор, скажем, футбол после смены посмотреть».

В другом конце двора весело повизгивает электропила. Полным ходом идет заготовка дров. В ремонтной мастерской варят какие-то детали бульдозера.

Метрах в 300 от домов идет добыча золота. Пять бульдозеров, ревя во всю мощь своих моторов, вгрызаются в уже схваченную первыми морозами землю. Золото моют на трех промывочных шлюзах. Раз в сутки останавливают поток воды, и рабочий шлюза совместно с бульдозеристом и еще одним рабочим снимают золото. Мелкие золотинки и более крупные самородки оседают на специальных ковриках, их выковыривают пальцами, сваливают в кучки. Потом это грязное золото отмывают или, как здесь говорят, «отбеливают» на обычном лотке, каким в свое время пользовались еще старатели древности. Что ни говори, а есть все-таки орудия производства, которые переживают века. Потом золото сушат. Сушат на противнях, в которых пекут хлеб. Сушат прямо на печке по соседству с жареной картошкой, тушеной капустой и молочной кашей. Килограммы золота лежат на печке. Старатели берут с печки чайник, наливают чай и смотрят, как бы невзначай не опрокинуть золото. А большей частью на него вовсе не обращают внимания. Для них ведь золото – просто металл, конечный продукт их труда, как, скажем, для токаря какая-нибудь деталь, для пекаря булка хлеба, а для меня очередная статья.

От каждого по способностям, каждому по труду

В артели «Спутник» всего 20 человек (не считая поварихи Татьяны Михайловны, занятой не на золоте, а на кухне). Грубо выражаясь, эти 20 человек делятся на рабочих и бульдозеристов. Рабочие заняты на производстве по 12 часов через 12, а бульдозеристы – 12 через сутки. Все добытое артелью золото сдается на прииск по твердой государственной цене, и полученные деньги делятся поровну на всех членов артели в количестве от трудодней (некоторые артельщики начали работать еще в марте, другие пришли в конце мая). Так что лодырей здесь нет – каждый работает, что называется, с полной отдачей.

Здесь, по-моему, самое время сказать несколько слов о старателях вообще. Почему наравне с большими приисками государство идет на добычу золота артелями? Есть несколько причин. Во-первых, не каждое месторождение золота перспективно для того или иного прииска. Иногда затраты на строительство, культурно-бытовые нужды, дороги и т. п. выше, чем доходы от добытого золота. В данном случае гораздо выгоднее сдать этот участок бесплатно по договору артели, точно определив его границы, и покупать у старателей добытое золото. Практика показывает, что артель в силу своей малочисленности, неприхотливости и прямой заинтересованности от количества добытого металла более маневренна, чем большой прииск или приисковый участок.

Иногда старательским артелям дают перспективные с точки зрения геологов участки для проверки их «боем». Отработает артель сезон – видно: стоит переводить сюда большую технику, строить поселок, расширять коммуникации или нет.

Задолго до начала промывочного сезона артель, как правило, обращается к прииску за ссудой и авансом под золото, которое будет добыто. У артели есть и свои средства. Они состоят из паевого капитала, неделимого фонда и запасного фонда. Каждый член артели согласно Уставу при вступлении в нее должен внести вступительный и паевой взнос. Из паевых взносов образуется паевой капитал. Из вступительных взносов и пятипроцентных отчислений от части валового дохода, которая распределяется между членами артели, образуется неделимый фонд. Кроме того, из ежемесячных двухпроцентных отчислений от той части валового дохода артели, которая распределяется между ее членами, образуется запасный фонд.

Валовой доход артели – это средства, полученные за сданное на прииск, т. е. в государственную казну, золото. Однако валовой доход – это еще не доход артели. Из этих средств артель платит прииску за пользование тем или иным оборудованием, инструментами, зданиями, если они являются собственностью прииска. (В артели «Спутник» все, что я видел, было собственностью самой артели, так что бóльшая часть валового дохода оставалась в артели.) Из валового дохода в конце сезона вычитаются полученные у прииска также ссуды и аванс. Кроме того, артель отчисляет определенные средства на культурно-бытовые нужды (холодильник, стиральная машина, радиоприемники, подписка на газеты и журналы), на производство страховых платежей по страхованию артельного имущества.

После покрытия расходов на вышеуказанные нужды из оставшейся части валового дохода производятся отчисления в неделимый фонд (он расходуется на покупку оборудования, транспортных средств, строительство и ремонт зданий) и запасный фонд, а уже оставшаяся часть валового дохода распределяется между членами артели по трудодням.

Не в золоте счастье

У специалистов есть множество понятий, определений, характеризующих золото. Рудное, россыпное, выдержанное, ровное, затеками, провалами, карманами… Но есть одно общее понятие – золото всегда трудное. Чтобы добыть крупицу этого ценного металла, надо затратить огромное количество энергии, физической и моральной. Я пробыл у старателей пять дней. Пять загруженных до предела трудовых будней. Ходил с ними на полигоны, вскрывал торфа, стоял у колоды, подавал пески в бункер. Снимал золото. Сушил, отдувал его. Взвешивал. Ссыпал в мешочки.

Не забуду профсоюзного собрания старателей. Обсуждался вопрос, кому из старателей дать льготные 30-процентные путевки в санаторий. Старатели зарабатывают хорошо, и речь здесь шла не о том, чтобы сэкономить кому-то деньги, а о том, кого из ребят отметить за хорошую работу. Заработанных за сезон денег любому старателю из артели с лихвой хватит на десяток путевок в лучшие санатории страны. А вот признание коллективом твоих заслуг в общем деле – это ценнее любых денег. На любом производстве человека поощряют материально, здесь же все деньги делят поровну, а высшей мерой признания является подчеркнутое человеческое отношение к тебе.

…Вертолет так и не прилетел, и мне пришлось выбираться из артели на том же бензовозе. А вертолет ждали. Ждали, потому что должен был забрать золото для прииска, чтобы тот мог к концу месяца выполнить план. Когда я уже был в кабине машины, председатель протянул мне увесистый черный мешок из плотной парусины, стянутый суровой бечевкой. «Передай на прииск. Мы не можем послать сейчас человека – очень горячая пора». Я держал на коленях этот тяжелый мешочек (килограммов 20, не меньше). В нем был нелегкий труд 20 человек. Я знал, что председатель артели нарушает инструкцию, доверяя мне, постороннему человеку, золото артели. Но мне доверили, я должен был передать их труд государству в лице прииска. По прибытии на прииск я отдал этот увесистый мешочек с золотом лично в руки Фейгину, и уже он сдал его в золотоприемную кассу.

И я невольно вспомнил золотоискателей Джека Лондона.

Нет, они даже в самых розовых своих снах не могли об этом подумать.