Глава 42

Кто спас Эдика Гунченко

Мое открытие Северо-Востока страны

Эдурд Гунченко, пожалуй, один из первых, с кем я познакомился в Магадане. Причем познакомился в краеведческом музее, куда часто наведывался, чтобы лучше узнать этот край. Худощавый, очень общительный молодой человек, до безумства влюбленный в этот суровый край и знающий его от и до. Он мне сразу понравился, мы быстро нашли общий язык. Именно через него я позднее вышел на Мифтахутдинова. А тут я сразу же, как говорится, «не отходя от кассы», заказал ему материал о розовой чайке. Эдик работал в СВКНИИ, занимался историей. Уже позже я узнал историю его семьи, о которой рассказал в очерке «„Маджини“ на Чукотке». Эдик был очень трогательным, ранимым и высокопорядочным человеком. Поэтому когда я узнал, что против него заводят уголовное дело по статье «антисоветская деятельность», меня эта новость почти не удивила. Через своих друзей в КГБ узнал, что же ему инкриминируют.

Мне популярно объяснили, что Гунченко создал подпольную организацию, целью которой было ни много ни мало – «восстановление ленинских норм партийной жизни» (?!). Не свержение советской власти, не государственный переворот, всего-навсего восстановление норм, которые, по его убеждению, были нарушены. То есть тех норм, которые его отца, украинского хлопца, привели в 30-е годы в этот богом забытый край. Я вспомнил мое заявление о вступлении в партию… Если бы у меня в то время не было такого покровителя в лице Бородина – меня могла бы ждать такая же участь. Но оказалось, что у Эдуарда Гунченко был свой «Бородин» в Магадане в лице бывшего начальника КГБ Михаила Ивановича Комарова, которому я в свое время передал привет от Нормана Бородина. Я тогда еще не знал, что связывает этих двух людей, и лишь много позже понял. Тогда в семидесятых именно он на требование первого секретаря обкома КПСС Шайдурова дать Гунченко 10 лет, чтоб другим неповадно было, ответил. «Я санкции на арест Гунченко и на подобный приговор не дам, а без моей санкции и дела не будет. Во-первых, я не вижу состава преступления в его действиях. А во-вторых, я не знаю ни одного случая, чтобы кто-то полюбил советскую власть из-за колючей проволоки. И вообще, по совести говоря, этот парень больше коммунист, чем многие из нас…» Дело было развалено, Эдика восстановили на работе, правда, из партии исключили.

Уже позднее в Москве, когда появился интернет, я узнал некоторые подробности из биографии Михаила Ивановича Комарова. Уверен, немногие из вас знают об операции «Березино», которая была блестяще проведена с августа 1944 по май 1945 года на территории Белоруссии. На уже освобожденной территории Белоруссии была создана глубоко законспирированная так называемая немецкая воинская часть численностью якобы более 2 тысяч человек. В состав группы входили и в прошлом действующие офицеры, и радисты вермахта, которых удалось завербовать для столь сложной двойной игры. Берлин клюнул, и началась игра. Советская сторона под видом действующей в тылу советских войск немецкой группы докладывала о своих успехах, требовала поддержки в виде оружия, продовольствия и живой силы. За время проведения этой блестящей операции немцы совершили в район так называемых боевых действий из «окруженной, но не прекратившей сопротивления группы» 39 вылетов, в результате которых были выброшены 22 разведчика (их успешно обезвредили), 13 радиостанций, свыше 50 мест груза с вооружением, боеприпасами, продовольствием и медикаментами. Кроме того было сброшено около 2 миллионов рублей советских денег для подпольной работы. Берлин высоко оценил действия группы и сбросил им даже награды за службу – железные кресты.

Никто даже из самых близких сослуживцев Комарова не знал об этой странице в биографии их начальника. И только в 1967 году, когда полковнику М. И. Комарову за проведение сложной операции по дезинформации противника был вручен орден Боевого Красного Знамени, когда сочли возможным рассекретить операцию «Березино», мы узнали, кто все эти годы был рядом с нами.

И кто спас Эдуарда Гунченко от лагеря.